Меню
Дмитрий, владелец отеля, стоит у дверей, он очевидно взволнован. Говорит, люди проезжают мимо, и в ресторан никто не идёт. Мы же только открылись, никто о нас не знает.

Люди, которые приезжают в Феррара-ди-Монте-Бальдо из Вероны и с озера Гарда, знают эту крохотную коммуну намного лучше нас, залётных русских. Здесь как-то так принято: тридцать лет подряд ездить летом в горы, в одно и то же место.

Они знают, что отель два года закрыт, ресторан не работает, а выше есть шале Novezza с традиционной кухней. Ну и едут туда, где канедерли и полента с кроликом.

Если бы мы открылись летом, то пара немецких туристов на открытой террасе могла бы стать лучшей рекламой, чем все плакаты, что мы развесили. Но мы открылись в необычайно снежном декабре.

— Оль, я полчаса здесь стою, успел пару людей поймать, но упустил компаний пять, наверное, — скороговоркой выдает Дмитрий.

— Давайте стоять вместе, — предлагаю и готовлюсь ловить людей.
А те будто знают, что я высматриваю их с виртуальным сачком, начинают сквозь снег пробираться к отелю. Встают нерешительно перед ними, мнутся... тут я и подлетаю со своими buongiorno.

В половине случаев меня спрашивают, открыт ли ресторан. Во второй половине уточняют, работает ли он для тех, кто в отеле не живёт.

Улыбаюсь. Киваю. Открываю дверь. Провожаю до столика. Шепчу Кьяре, что привела гостей.

Кьяра работает администратором, но в этом декабре так мало заездов, что ей полезнее быть официантом. Обаятельная девушка с Сицилии, говорящая по-русски, ответственная и весёлая, Кьяра не сотрудник, она сокровище.

Сокровище наклоняется ко мне и шепчет: «Оля, посмотри, сколько здесь людей! Я не успеваю одна!»

Оглядываю зал: большая компания сдвинула столики, сразу три, и вопросительно смотрит на Кьяру. Мужчина и женщина рядом с одной из колонн тоже выглядят напряжёнными. Кто-то уже ест (уф!), а кто-то ещё ждёт свой заказ. Кажется, наша способность ловить клиентов чуть превзошла нашу возможность всех их обслужить.

Надо что-то делать.
А что?
Оставляю Кьяру и бегу на ресепшн, к Дмитрию. Надо что-то делать, говорю. Он смотрит так же тревожно, как когда гостей не было. И молчит. Так, помощи тут не дождаться, бегу к Антону. Потом на кухню.
Потом до меня доходит, что вся эта беготня только создаёт суету и никто не примет за меня это решение.

Вдох. Выдох. Очень страшно.

Беру блокнот для заказов, повязываю какой-то фартук и внутренне зажмурившись выхожу в зал.

— Здравствуйте! Вот ваше меню, ростбиф закончился, а остальные позиции есть. Ещё есть пельмени, это такое русское блюдо...

В этот момент я похожа на одно большое ухо. Боюсь не понять, что мне скажут, не расслышать, перепутать заказ. Из-за этого мельтешу, тороплюсь и постоянно извиняюсь. За то, что плохо говорю по-итальянски, за то, что я вообще-то не официант, а scrittrice. Мне почему-то так важно заранее объяснить гостям, что я просто помощник, не все официанты в отеле Бальдо такие косноязычные.

От столика к столику, от блюда к блюду. Кто-то доволен, а кто-то не очень.

— Вы же русские, почему порции такие маленькие? — спрашивает меня дама в пушистой шапке.

— О, у нас же итальянский шеф, очень крутой, говорит, по нормативу они должны быть ещё меньше. А мы русские, — смеюсь я, — и накладываем в два раза больше.

— Вообще-то всё очень вкусно у вас, вы молодцы, правда, очень вкусно, — отзывается дама.
Есть! Не люблю критические ситуации и конфликты, но и не боюсь их, это спокойствие считывается.

В этот декабрьский день я проживаю весь спектр эмоций: страшный страх, азарт новичка, уверенность профессионала (к пятой паре я уже освоилась), гордость за себя.

Это очень важный день. Как будто ластиком кто-то стёр все эпитеты, доспехи-достижения, и оставил меня чистым пустым листом. Пририсовал к нему фартук, улыбку и подписал: cameriere.

А вечером я размышляю о том, почему так важно было всем рассказать, что я не официант, а scrittrice.

Мне стыдно быть официантом? Нет.
Мне стыдно делать что-то не идеально? В яблочко.

Стыдно не быть специалистом, делать какое-то дело на троечку и я пытаюсь оградить себя от этого, триста раз извинившись. Любопытно, думаю я, и в порядке эксперимента в следующий рабочий день решаю вести себя иначе. Не извиняться.

Я так же встречаю гостей, провожаю их к столику и рассказываю про меню. Приношу блюда, убираю тарелки. Готовлю счёт. Рассказываю про отель и про то, что мы русские.

Мне кажется, что вот сейчас я и становлюсь настоящей официанткой. И получаю свои первые настоящие чаевые!

***

За многое я благодарна отелю Бальдо, но этот опыт стоит особняком. Он показал, какой кайф просто быть тем, кто ты есть сейчас, со всеми своими ошибками, со всем новым опытом. Научил выключать прошлое, каким бы оно ни было достойным, и начинать с начала.

В какой-то книге я видела выражение «‎опереться на острые углы», речь в ней шла о мире в эпоху турбулентности. Мне же кажется очень важным найти опору внутри, в себе. И одна из моих опор в том, чтобы несмотря на страх суметь включиться в новую игру.


***

Я Оля. Мне тридцать шесть лет. До двадцати я училась и эпизодически где-то работала, то менеджером в турфирме, то вожатой в лагере. После семь лет была бухгалтером, девять лет занималась текстами как копирайтер и автор курсов, открывала фитнес-студию в Перми и отель в Италии, а что будет дальше, я не знаю.

Может, ближайшие двадцать лет я буду лепить пельмени и продавать их в русский магазин. И такой опыт у меня тоже случился здесь, в отеле, когда мы придумали добавить в меню русские изюминки.

Я, Оля, автор текстов, леплю пельмени и предлагаю их людям, когда превращаюсь из повара в официанта.

Это завораживает.

Возможно, потому, что тексты мои всё так же со мной, и я могу пробовать новое, не отказываясь от того, что уже есть. Необычный опыт, миллиарды новых нейронных связей и гордость, честно, простая такая гордость за себя, сумевшую победить страхи и предрассудки.

Я Оля, мне тридцать шесть, и то ли ещё будет!
comments powered by HyperComments
Made on
Tilda